Завтра будет другим. Я не успеваю за ним точно так же, как и за прошлым, отсюда вопрос: а где я тогда нахожусь? Слова разбегаются от меня, как будто боятся, но ведь бояться нечего, бояться должен я, а я не боюсь, почему же слова… И одни слова убегают в прошлое, а другие в будущее, я остаюсь где-то посередине, да и не посередине вовсе, а, вообще, нигде, и снова с ещё большей остротой встаёт вопрос местоположения, причём не географического, оно меня мало интересует, а совершенно особого. Временного. В последнем слове десять букв, но это ничего не значит, ведь ударения нет ещё (или уже (в этом слове тоже нет ударения, я начинаю завораживать разум средствами языка, иными словами - запутываться, а редактору кажется, что предложение слишком длинное и трудно для восприятия, но как я могу оборвать только-только начатое предложение)), поэтому в итоге ничего не понятно. И я проваливаюсь между кусков распавшегося времени, между кусков текста.

И я падаю. И упал. Примерно где-то здесь… Только приближение и спасло мне жизнь, мягко спружинив. Пусть не совсем мне, а только моему художественному герою, но и он тоже я. И в этот момент он сидит со мной в одном кресле и слушает "Pumpkins", так что различия исчезают и происходит некая конвергенция (Кортасар? - Sic!) его и меня, тогда как со временем происходит дивергенция. Нельзя сказать, что я зациклился на времени, просто, стоит мне двинуться, как я натыкаюсь на этот барьер распада. Происходит рождение комментария. С энергией беспокойства отличной от нуля. Дальше совсем плохо: комментарий идёт Вам, энергия беспокойства - мне. И что мне с ней делать?

Вот бы как-нибудь…

И чтоб от одного горизонта до самого другого…

И написать прекрасные стихи…

Смакуя гладкий шарик на бумаге…

Эти мысли приходят из глубин далёкого будущего…

Разве это жизнь? Это распад генома! Заметим, что опять-таки распад.

При всём при том, наступает весна, а, значит, можно веселиться, шуметь, загорать. Можно посадить что-нибудь, например, канадскую траву на лужайке перед домом, правда тогда потребуются, вероятно, канадские черви, чтобы эта трава выжила в аду чужой экосистемы.

Что я расскажу потомкам? "Поэтому менеджер должен развивать умение делать выводы, включая способность справляться с двусмысленностью и неопределенностью, достигая баланса между необходимостью иногда полагаться на субъективные чувства, не бросая полностью при этом объективную логику". Или, может, я скажу: "Эффективные менеджеры имеют ряд задач и целей, которых нужно достичь, а не просто отвечают каким-либо требованиям". Или я промолчу, ведь что я могу сказать после всего того, чего со мной не было. Я не цитирую Педлера, поскольку не могу сделать это в нужное время, в нужном месте… Я, вообще, больше ничего не цитирую, за исключением журчания жидкости, заменяющей тому, кого я никак не могу отождествить с собой, кровь.

История подлинного понимания вещей начинается вне времени и вне пространства, вероятно, где-то в метафизической глубине, куда свет мысли уже не доходит и не доходит, откровенно говоря, с большим запасом, рассеиваясь и поглощаясь в соответствии со вселенскими экспоненциальными законами, природа которых мне всё ещё не конца понятна. И о какой истории может идти речь теперь, когда не идёт речи о времени… Я заглядываю под стол и вижу там пустоту, хотя, с другой стороны, это просто темнота… Хотя, с другой стороны, мы просто высечены из камня, дорогой друг, и стоим на необитаемом острове, глядя на восток, и, таким образом, не можем посмотреть друг на друга… Невидящими глазами…

Я табулирую?

Потому что моё кресло растёт не из пола, а из потолка. Из потолка нижнего этажа… Это, конечно, не даёт никаких социальных гарантий…

На самом деле я пишу письмо сам себе.

…Среди всего этого однообразия, а ты (я) понимаешь (понимаю) ведь, что хаос однообразен, сложно обрести смысл или хотя бы содержание. Я устал, и эта усталость не похожа ни на какую другую. Мы ходим по кругу, отчего тщетность действия ещё очевиднее, а тщетность бездействия ещё страшнее…

И так продолжается долго. А затем продолжается ещё немного. И всё начинается сначала. Здесь важно понять, что завтра никогда не наступит, потому что оно уже наступило и требует от нас участия… Или сочувствия?

…Хочу спросить у тебя, где ты (я) был в прошлую пятницу тринадцатого, мы же договорились встретиться в том самом месте, которое для этого только и предназначено? Я (ты) ждал, пока не стемнело, но всё напрасно. Это нехорошо. Это даже плохо. Кроме того, я (ты) получается зря отменил все встречи с девчонками…

Забавно, ведь Того Самого Места больше нет, одна его половина в прошлом, другая в будущем. Странно. Завтра уже наступило. Однако непонятно, как туда попасть. Тем более, если попадать некому, неоткуда и пока что незачем.

…Что ещё тебе (мне) сказать? До встречи, только завтра будет другим и кто-нибудь из нас может за ним не успеть…